Ян Таксюр

(стихотворение в прозе)

Дети играют на улице. Чиновники смотрят в компьютеры. Город машин и рекламы, беготни и болезни, страха и мимолётной радости поёт свою вечную унылую песню. Потом приходит Господь. И всё замирает, всё становится ненужным. И мир оставляют живущие, как дети оставляют песочницу, где лежат забытые игрушки. Ничего уже не имеет смысла. Всё сделано, всё сказано. Открывается последняя правда. Кто-то радуется. И кто-то в отчаянии. Страшен суд. И предвкушение погибели томит миллионы душ.
– Придите, – говорит Господь. И могилы отверзаются, и мёртвые воскресают. Немощные и убогие трепещут и ликуют, потому что Спаситель зовёт их. И мечутся богатые и сильные мира, живые и восставшие. Холод и пустота вокруг них. Потому что не зовёт их Пришедший. Когда это будет? Может быть, завтра. Или через неделю. Но точно, будет.

***
Твой снег,
Твой свет,
Твой день,
Вопию Ти с колен:
Будь благословен!
Сквозь паутину дня
Лик Твой глядит на меня
В деревьях, птицах,
Сидящих на крыше в ряд.
Свят! Свят! Свят!
И вижу я город иной.
Нет. Знаю, он есть,
Город, сходящий с Небес,
Как невеста украшенный,
Жилище Рожденного
Лучшею из Невест,
От нас Принявшего Крест.
И слышу у врат и у стен:
Прости и впусти!
Прости и впусти!
И подъемлет Царь Славы врата,
И летит от иссохшего рта:
Будь благословен!
Будь благословен!
Будь благословен!

***

Люблю Твою любовь, терпение и милость –
Как трепетный Отец, Ты входишь в нашу тьму,
Питаешь и хранишь, что б с нами ни случилось,
Но вот голгофский грех… Прости, здесь не пойму.
Мы Сына Твоего и Господа, и Брата
Торопимся предать и заново распять,
Но мир в Твоих очах, до ада виноватых,
Ты нас зовёшь к Себе, чтобы простить опять.
Тут, верно, есть секрет бездонный, сокровенный,
Я к тайне прихожу святой Твоей черты:
Живой и вечный Бог, в терпеньи неизменный,
Ты Сам и есть любовь, и милость – это Ты.

***

Эти слова, Господи, рождены стыдом,
Не лгу, не рисуюсь, стар, чтобы лгать.
Умом понимаю, что на Небе мой дом
И что Бог – мой Отец, а Церковь – Мать.

Но беспечность в старости – смертный грех,
Тонуть в попеченьях – такой позор,
Ублажать и радовать этих и тех,
Не слыша ангельский грозный хор.

Спаси на краю, простри покров,
Я тот, за кого Ты пролил Кровь.
Возьми туда, где не будет слов,
Где только любовь, только любовь.

– Садок вишневий?
– Сорок баксів.
– Хрущі?
– Ну, долар за відро.
– Плугатарі?
– Яка там такса!
Наллєш борщу, свине ребро…
– Дівчата разом з соловейком?
– Це просто, Біллі, наш презент.
Привіт там Джоджу, Елу, Дейлу,
Всі наші прайси шлю е-мейлом.
А за хрущів накиньте цент!

1998.

Я чув, одного депутата
Спитала якось «Морнінг Стар»:
– Чи продасте ви свого тата,
Як вимагатиме піар?

Зрадів хлопчина до нестями
І тяжко диха, як Муму:
– Так, може, глянете ще й маму?
Їй-бо, недорого візьму!